[23 дня до приношения даров]

Глубоко в чаще Чернолесья, где столетиями царила тишина, покоился один из тринадцати мечей Нора. Многие искали его, но лишь один был готов заплатить любую цену за его силу.

Скелог.

Изнуренный, с тлеющим в груди огнем ярости, он стоял перед каменной дверью, испещренной древними рунами. Она поддалась не без борьбы, но вот что встретило его внутри — пустой пьедестал.

Опять.

Длинные эльфийские уши Скелога побагровели, пальцы сжались в бессильном гневе.

— Уже пятый раз за месяц! — его крик разорвал тишину, а удар кулака расколол пьедестал пополам. Камни рухнули с глухим стуком, но это не принесло облегчения.

— Клянусь всеми богами, я убью этого ублюдка!

Злость кипела в жилах, но разум уже искал выход. Если нельзя найти самому — заставь других искать за тебя.

Но сначала — еще одна работа.

[10 дней до приношения даров]

Долгий путь привел его к затерянной крипте, скрытой под слоями земли и колючего терновника. В пальцах Скелога сжался рукоять кинжала — старый товарищ, не раз спасавший ему жизнь. Лезвие блеснуло в темноте, когда он шагнул внутрь.

Ловушки? Разряжены. Чудовища? Перебиты.

Но последнее испытание оказалось... неожиданным.

За резной дверью, усыпанной изумрудами, не было ни клинков, ни заклятий. Только она.

Элара.

Ее кожа — будто свет лунного серебра, волосы — водопад расплавленного золота. Изумрудное платье обтекало стройный стан, а голос, когда она заговорила, звучал слаще меда.

— Приветствую, храбрый воин. Ты прошел долгий путь, чтобы оказаться здесь, не так ли?

Скелог молчал. Его золотая маска не дрогнула.

— Я — Элара, хранительница артефакта. — Она улыбнулась, словно ребенок, нашедший нового друга. — Но чтобы пройти дальше, тебе нужно ответить на вопросы и разгадать загадки! Готов?

Ее хихиканье прозвучало наивно, почти трогательно. Она не видела живых десятилетиями. А он...

Он сделал шаг.

Еще один.

Расстояние сократилось до трех метров.

— Я готов. Только быстрее.

Голос Скелога был лезвием, уже занесенным для удара.

Элара не почувствовала угрозы.

— На что ты готов ради того, кого любишь всем сердцем?

— Бесполезная трата времени.

Он двинулся.

Мгновение — и холодный металл прижался к ее горлу.

— Открой дверь. И твое милое личико останется целым.

Она попыталась шепнуть заклинание — лезвие впилось в кожу.

— О-отпусти... П-пожалуйста! — ее голос дрожал, слезы катились по щекам.

— Сейчас же.

Кинжал надавил сильнее.

Элара замерла. Без нее он не откроет дверь... Значит, она в безопасности?

Ошибка.

— Видимо, мне придется быть... убедительнее.

Лезвие скользнуло по щеке.

Кровь.

Крик.

— Давай, куколка. Открой дверь. Иначе я не ограничусь порезами.

— Не надо... молю...

Но ее мольбы только разожгли его.

Кинжал опустился ниже. Шея. Грудь.

Один удар.

Два.

Три.

Ткань рвалась, плоть рассекалась, как пергамент.

— Открой дверь, и, возможно, я исцелю тебя.

Ложь.

Но выбора у нее не было.

— Р-риту... сепро...

Дверь скрипнула. Открылась.

— Хорошая девочка.

Вспышка стали.

Горло Элары распахнулось алым веером.

Она рухнула на камень, хрипя, захлебываясь собственной кровью.

Скелог наблюдал, как свет покидает ее глаза.

— Отвечая на твой вопрос... — он наклонился к умирающей, — я сделаю всё ради себя любимого.

Тишина.

Теперь он мог взять сувенир.

Уши? Пальцы? Волосы?

Всё.

Методично. Аккуратно.

Под жутковатый напев, похожий на колыбельную.

Когда дело было сделано, он вошел в зал с артефактом.

Железное клеймо.

Древнее. Пропитанное силой.

Он сжал его в ладони — и тьма ответила.

Теперь оставалось лишь решить... как им воспользоваться.

I. Утро в лесной хижине

Раннее утро окутало лесную хижину сизым туманом. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь плотную листву вековых деревьев, рисовали на стенах причудливые узоры. В маленьком домике, сложенном из грубых брёвен, уже кипела жизнь.

Рудольф, отец семейства, вышел на охоту ещё до рассвета. Его массивная фигура бесшумно растворилась в предрассветном лесу. Матильда, мать семейства, в это время собирала корзину и острый нож — после вчерашнего дождя в лесу должно было быть много грибов и целебных трав.

В хижине оставалась только маленькая Ана. Девочка с волчьими ушками и острыми коготками на пальцах сидела на скрипучих половицах, расставляя свои любимые игрушки. Деревянные фигурки, которые отец вырезал для неё долгими зимними вечерами, стояли в аккуратном кругу. Рядом скромно располагались куклы, которые мама когда-то "нашла" в заброшенной деревне.

Хижина выглядела уютно, но внимательный наблюдатель заметил бы странности. Всего одна кровать для троих. Бедная утварь и простая мебель. И лишь одна вещь выделялась своим богатством — роскошная шкатулка на камине, украшенная замысловатой резьбой и инкрустациями.

Но больше всего Ану интересовало другое.

Под старым креслом в углу был люк.

"Просто склад, там ничего интересного", — говорили родители каждый раз, когда она спрашивала.

Сегодня, оставшись одна, Ана решила проверить это.

II. Возвращение охотника

Девочка уже подошла к креслу, когда внезапный скрип двери заставил её вздрогнуть.

— Папочка!

Ана бросила игрушки и побежала встречать отца.

Дверь распахнулась, и в проёме показалась... фигура.

Огромная. Заросшая густым мехом. С массивными плечами, затенёнными чем-то тёмным и ветвистым. На спине у неё лежало тело — человеческое, но с оленьими ногами, с копытами вместо ступней.

— Сегодня у нас на обед олень, малышка, — прозвучал знакомый голос.

Это был отец.

III. Семейный уют

Он переступил порог, и теперь Ана увидела его полностью.

Рога. Огромные, лосиные, в несколько ярусов, покрытые причудливыми узорами. Густой мех, покрывающий руки, шею, часть груди. Жёлтые, вертикальные зрачки, светящиеся в полумраке хижины.

Но это был папа.

Тот самый, что качал её на коленях, вырезал игрушки, пел колыбельные, когда ей снились плохие сны.

— Как мой маленький волчонок? — спросил он, снимая с плеча тяжёлый топор.

— Со мной всё хорошо! — Ана улыбнулась, невольно показывая маленькие острые клыки. — Я по тебе скучала!

Отец сделал шаг к ней, но вдруг замер.

Из груды меха и костей на полу донёсся хрип:

— Рудольф... зачем?

IV. Воспоминания (5 лет назад)

Рудольф помнил тот день в мельчайших деталях.

Он был обычным лесорубом. Жил с женой Матильдой в этой же хижине. Ничего не предвещало беды.

Пока однажды ночью в дверь не постучали.

На пороге лежал Генрих, сын воеводы Вацлава. Его пальцы судорожно сжимали две шкатулки — одну роскошную, украшенную драгоценными камнями, другую — простую, деревянную.

— Возьми... — хрипел умирающий. — Одну... спрячь... другую... показывай... но... никогда... не открывай...

И умер. Без ран, без видимой причины. Просто перестал дышать.

Рудольф похоронил его в глухом уголке леса, а шкатулки принёс домой. Деревянную спрятал в подполе, богатую поставил на камин.

V. Начало изменений

Спустя несколько дней в деревне был праздник. Рудольф, как всегда, раздавал детям игрушки, взрослым — инструменты. Всё шло хорошо, пока любопытный мальчишка не схватил шкатулку с камина и не открыл её.

Ничего не произошло.

А потом началось.

VI. Превращение

Люди начали меняться.

Сначала это были мелочи — повышенная волосатость, странные родинки. Потом появились рога. Когти. Копыта.

Они теряли разум, подчиняясь звериным инстинктам.

Рудольф и Матильда тоже изменились, но сохранили рассудок. Их тела преобразились, но не исказились, не покрылись наростами и опухолями, как у других.

А потом деревня опустела.

VII. Первая охота

Рудольф помнил свой первый выход на новую охоту.

Он нашёл Джона — своего лучшего друга, бывшего лесоруба. Теперь у того были оленьи ноги и ветвистые рога.

Когда Рудольф принёс его домой, он долго стоял на пороге, не решаясь войти.

— Я... я что, буду есть своих друзей?..

Топор дрожал в его руках. Он поднёс лезвие к собственному горлу.

Но тут из хижины донёсся плач Аны.

Новорождённой.

Его дочери.

И Рудольф понял — он не имеет права уйти.

VIII. Возвращение в настоящее

— Покойся с миром, Джон, — прошептал Рудольф и резко дёрнул голову "оленя".

Хруст.

Тишина.

— Папочка? Что с тобой? — Ана потянула его за рукав.

— Ничего, доченька. Просто... старые друзья иногда приходят попрощаться.

Дверь скрипнула — вернулась Матильда, её волчьи уши подрагивали от усталости, в корзине плескались свежие грибы.

— Мама дома!

— Дорогая, — отец натянуто улыбнулся, — как думаешь, может, сначала сходим к озеру? А ужин подождёт?

Ана завизжала от восторга.

Так начинался их день.

Обычный.

Страшный.

Счастливый.

IX. Озеро Вермо

Семья вышла из хижины. Рудольф нёс на плече топор, Матильда — плетёную корзину для возможного улова. Ана бежала впереди, её волчьи ушки подрагивали от возбуждения.

— Пап, а правда, что в озере водятся золотые рыбки?

— Нет, волчонок, — засмеялся Рудольф. — Но есть щуки размером с тебя.

Лес расступался перед ними, пропуская по узкой тропинке. Где-то вдали кричала птица, предупреждая об их приближении.

Это был их мир.

Их дом.

Их семья.

Необычная.

Но счастливая.